Неточные совпадения
Я еду теперь в Петербург просить о
издании ее в свет, ласкаяся, яко нежный отец своего дитяти, что ради последней причины, для коей ее в Москве печатать не хотели, снисходительно воззрят на
первую.
В 768 году Амвросий Оперт, монах бенедиктинский, посылая толкование свое на Апокалипсис к папе Стефану III и прося дозволения о продолжении своего труда и о
издании его в свет, говорит, что он
первый из писателей просит такового дозволения.
Обложка
первого отдельного трехтомного (второго печатного)
издания «Анны Карениной»
Впрочем, обе приведенные книги, «Поездка в Якутск» и «Отрывки о Сибири», дают, по возможности, удовлетворительное понятие о здешних местах и вполне заслуживают того одобрения, которым наградила их публика.
Первая из них дала два, а может быть, и более
изданий. Рекомендую вам обе, если б вы захотели узнать что-нибудь больше и вернее об этом отдаленном уголке, о котором я как проезжий, встретивший нечаянно остановку на пути и имевший неделю-другую досуга, мог написать только этот бледный очерк.
Но тут встретилось непредвиденное обстоятельство. Едва Беневоленский приступил к
изданию первого закона, как оказалось, что он, как простой градоначальник, не имеет даже права издавать собственные законы. Когда секретарь доложил об этом Беневоленскому, он сначала не поверил ему. Стали рыться в сенатских указах, но хотя перешарили весь архив, а такого указа, который уполномочивал бы Бородавкиных, Двоекуровых, Великановых, Беневоленских и т. п. издавать собственного измышления законы, — не оказалось.
Ободренный успехом
первого закона, Беневоленский начал деятельно приготовляться к
изданию второго. Плоды оказались скорые, и на улицах города тем же таинственным путем явился новый и уже более пространный закон, который гласил тако...
В екатерининские времена на этом месте стоял дом, в котором помещалась типография Н. И. Новикова, где он печатал свои
издания. Дом этот был сломан тогда же, а потом, в
первой половине прошлого столетия, был выстроен новый, который принадлежал генералу Шилову, известному богачу, имевшему в столице силу, человеку, весьма оригинальному: он не брал со своих жильцов плату за квартиру, разрешал селиться по сколько угодно человек в квартире, и никакой не только прописки, но и записей жильцов не велось…
Атеизм Химика шел далее теологических сфер. Он считал Жофруа Сент-Илера мистиком, а Окена просто поврежденным. Он с тем пренебрежением, с которым мой отец сложил «Историю» Карамзина, закрыл сочинения натурфилософов. «Сами выдумали
первые причины, духовные силы, да и удивляются потом, что их ни найти, ни понять нельзя». Это был мой отец в другом
издании, в ином веке и иначе воспитанный.
Многие из друзей советовали мне начать полное
издание «Былого и дум», и в этом затруднения нет, по крайней мере относительно двух
первых частей. Но они говорят, что отрывки, помещенные в «Полярной звезде», рапсодичны, не имеют единства, прерываются случайно, забегают иногда, иногда отстают. Я чувствую, что это правда, — но поправить не могу. Сделать дополнения, привести главы в хронологический порядок — дело не трудное; но все переплавить, d'un jet, [сразу (фр.).] я не берусь.
Харченко действительно быстро устроился по-новому. В нем сказался очень деятельный и практический человек. Во-первых, он открыл внизу малыгинского дома типографию; во-вторых, выхлопотал себе право на
издание ежедневной газеты «Запольский курьер» и, в-третьих, основал библиотеку. Редакция газеты и библиотека помещались во втором этаже.
Тут были все почти
издания первых пяти патриархов, было немало переводных, были даже такие редкости, как «Библия» Скорины, веницейские
издания Божидаровича, виленские Мамоничей и острожские.
Самый
первый друг Григорьева из Петербургских писателей — Н.Н.Страхов ценил его очень высоко и после смерти хлопотал об
издании его сочинений. С Григорьевым трудно было водить закадычную дружбу, если не делать возлияний Бахусу, но Страхов совсем не отличался большой слабостью к крепким напиткам.
Лишних денег у нас в кассе никогда не было, даже и в
первый год
издания.
Теперь"В путь-дорогу"в продаже не найдешь. Экземпляры вольфовского
издания или проданы, или сгорели в складах.
Первое отдельное
издание из"Библиотеки"в 1864 году давно разошлось. Многие мои приятели и знакомые упрекали меня за то, что я не забочусь о новом
издании… Меня смущает то, что роман так велик: из всех моих вещей — самый обширный; в нем до 64 печатных листов.
"Успех скандала", выпавший на долю"Жертвы вечерней", и строгая, но крайне тенденциозная рецензия"Отечественных записок"мало смущали меня. Издали все это не могло меня прямо задевать. Книга была спасена, продавалась, и роман читался усердно и в столицах и в провинции. И далее, в начале 70-х годов, по возвращении моем в Россию, один петербургский книгопродавец купил у меня право нового
издания, а потом роман вошел в
первое собрание моих сочинений,
издания М.О.Вольфа, уже в 80-х годах.
Она имела много
изданий; кажется,
первое было сделано в 1792 году.
— Да тысяч двадцать пять на
первое время, — пять тысяч залогу за
издание без предварительной цензуры, ну, да на первоначальные расходы, типография, бумага, сотрудникам, публикации…
— Он принадлежит к французским энциклопедистам [Французские энциклопедисты — писатели, ученые и философы, объединившиеся вокруг
издания «Энциклопедии, или толкового словаря наук, искусств и ремесл»,
первые тома которой вышли в 1751—1752 годах.
Уже в
первый год
издания «Московский листок» заинтересовал Москву обилием и подробным описанием множества городских происшествий, как бы чудом на другой день попадавших на страницы газеты.
Из московских
изданий позволяли себе полемизировать с М.Н. Катковым только «Русские ведомости» да иногда «Русский курьер» в
первые три года
издания, пока его редактировал В.А. Гольцев.
Вход в редакцию через подъезд со двора, по шикарной лестнице, в
первый раз на меня, не видавшего редакций, кроме ютившихся по переулкам, каковы были в других московских
изданиях, произвел приятное впечатление сразу, а самая редакция — еще больше. Это была большая, светлая, с высокими окнами комната, с рядом столов, покрытых зеленым сукном, с книжными шкафами, с уложенными в порядке на столах газетами. Тишина полная. Разговор тихий.
В.М. Лаврову удалось тогда объединить вокруг нового журнала лучшие литературные силы. Прекрасно обставленная редакция, роскошная квартира издателя, где задавались обеды и ужины для сотрудников журнала, быстро привлекли внимание. В
первые годы
издания журнала за обедом у В.М. Лаврова С.А. Юрьев сообщил, что известный художник В.В. Пукирев, картина которого «Неравный брак» только что нашумела, лежит болен и без всяких средств.
Эти «Советы и ответы» придумал Н.И. Пастухов, и в
первый год
издания они сразу двинули розницу газеты.
Одна из таких сцен, имевшая место в
первый год
издания газеты, живо врезалась у меня в память.
В 1881 году ему было разрешено
издание газеты, а
первого августа этого года вышел
первый номер «Московского листка».
А.В. Насонов отдал ему
издание за долги, но
первое время был редактором, а с 1886 года появилась подпись одного Щербова. Узнав это, все лучшие сотрудники ушли, из художников остался один А.И. Лебедев, снова явился из «Будильника» Л.Л. Белянкин, после чего Щербов издательствовал недолго.
Ходатайство было удовлетворено, разрешение получено, и Н.И. Пастухов с помощью богатого купца-писчебумажника, давшего денег «на
первое обзаведение», начал
издание «Московского листка».
Самым ярким сотрудником
первых лет
издания «Новостей дня» был Гурлянд, сперва студент, а потом приват-доцент, а вскоре и профессор административного права Демидовского лицея в Ярославле.
Не знаю, однако же, удосужится ли его высокоблагородие это сделать, ибо после сего, полученного им
первого предостережения, весьма возможно вскоре и второе, а потом с третьим все
издание его брения и вовсе может быть закрыто.
А пока еще люди не были изучены до мелочей один другим, пока еще рассказы и анекдоты не повторялись в бесконечных
изданиях, и однообразие долгого плавания не заставляло отыскивать друг в друге слабости, раздувать их и коситься до
первого порта, новые впечатления которого снова оживляли кают-компанию, и люди, казавшиеся на длинном переходе несимпатичными, снова делались добрыми и хорошими товарищами, какими они и были на самом деле.
А когда в 1894 году я издал «Забытую тетрадь», мой
первый сборник стихов, эти самые «Бурлаки» по цензурным условиям были изъяты и появились в следующих
изданиях «Забытой тетради»…
Или сами (или кто-нибудь четко пишущий) перепишите мне с пробелами один экземпляр для могущих быть дополнений, только, пожалуйста, без ошибок. Мне уже наскучила корректура над собственноручным своим
изданием. Когда буду в Москве, на
первом листе напишу несколько строк; велите переплетчику в начале вашей книги прибавить лист… [Лист — для посвящения Е. И. Якушкину Записок о Пушкине (вопроизведен здесь автотипически, стр. 40).]
[Стихотворение Пушкина «Мой
первый друг» печатается в
издании АН СССР по тексту, опубликованному в Записках Пущина, так как автограф поэта не найден.
Улучшая быт церковников, заставляли их поучать народ и рассылали им катехизис и вновь исправленное
издание Библии. Наконец, помогли, как мы знаем, купцу Волкову завести русский театр в Петербурге. При академии появился
первый русский журнал «Ежемесячные сочинения», а при университете — полная газета «Московские ведомости», существующие и теперь.
— Цезарь — это я, то есть цезарь пока еще в возможности, in spe. Но я уже на пути к этому высокому сану… Одним словом, я вчера лобзнул Ночь и Ночь лобзнула меня обратно. Привет тебе, счастливый миг… В нашем лице человечество проявило
первую попытку сделать продолжение
издания. Ах, какая девушка, какая девушка!..
— Ну, скажите, ради бога, не тонкая ли бестия? — воскликнул, подскочив, генерал. — Видите, выдумал какой способ! Теперь ему все будут кланяться, вот увидите, и заискивать станут. Не утаю греха — я ему вчера
первый поклонился: начнете, мол, нашего брата солдата в одном
издании ругать, так хоть в другом поддержите. Мы, мол, за то подписываться станем.
Между прочим я был уверен, что имей я возможность напечатать
первый свой стихотворный сборник, который обозвал «_Лирическим Пантеоном_», то немедля приобрету громкую славу, и деньги, затраченные на
издание, тотчас же вернутся сторицей.
Княгиня слыхала и про Журавского и про «самоучного мещанина Семенова», которые оба впоследствии получили у нас оригинальную известность:
первый как сотрудник Сперанского по
изданию законов и потом искреннейший аболиционист, а второй как самоучка-астроном.
Хотели мы припомнить и несколько странностей литературных, как, например, то, что «Атеней» начал свое
издание, сказавши в
первом нумере: «Нечего жалеть, что у славян австрийский жандарм является орудием образованности», — а кончил в последней книжке словом, что помехой нашему прогрессу служат раскольники, которых за то и нужно преследовать…
Мы начали
первую статью нашу о г. Жеребцове указанием на те обстоятельства, которые поставляли автора в особенно благоприятное положение при
издании его книги.
Я взглянул, и на меня пахнуло давно прошедшим. Книга была
издания 60-х годов, полуспециального содержания по естествознанию. Она целиком принадлежала тому общественному настроению, когда молодое у нас изучение природы гордо выступало на завоевание мира. Мир остался незавоеванным, но из-под схлынувшей свежей волны взошло все-таки много побегов. Между прочим, движение это дало нам немало славных имен. Одно из этих имен — хотя, быть может, и не из
первых рядов — стояло на обложке книги.
-Петербургских ведомостях»
первое объявление об
издании «Собеседника».
Стихотворения, напечатанные в
первый раз в «Собеседнике», больших изменений также не потерпели в последующих
изданиях. В оде «Фелица» исправлены только несколько стихов. Вместо «честно и правдиво» в последней поставлено «пышно и правдиво», вместо Лентягом и Брюзгой — лица из сказки о Хлоре, сочиненной Екатериной, — просто лентяем и брюзгой. Вместо стихов, замеченных еще Любословом...
Замечательно, что во время
издания «Собеседника», несмотря на частные выходки некоторых журналов, в литературе нашей еще господствовали полное доверие и уважение к французам и их учению, «Собеседник»
первый начал настойчивое их преследование; вообще же против них восстали у нас только после 1789 года.
Где первоначально были помещены такие-то стихи, какие в них были опечатки, как они изменены при последних
изданиях, кому принадлежит подпись А или В в таком-то журнале или альманахе, в каком доме бывал известный писатель, с кем он встречался, какой табак курил, какие носил сапоги, какие книги переводил по заказу книгопродавцев, на котором году написал
первое стихотворение — вот важнейшие задачи современной критики, вот любимые предметы ее исследований, споров, соображений.
Мы не имеем никаких точных сведений о том, на какие суммы предпринято было это
издание и кто
первый возымел мысль о нем — Екатерина ли или сама княгиня Дашкова.
(19) Что княгиня Дашкова заведовала
изданием «Новых ежемесячных сочинений», по крайней мере в
первые годы, это видно из письма Капниста, помещенного в 1790 году в 47-й части «Новых ежемесячных сочинений», где он просит ее поместить в этом журнале его ответ «Певцу Фелицы». Кроме того, можно заключать об этом из некоторых мест послания Николева к княгине Дашковой («Новые ежемесячные сочинения», ч. 60, 1791), Здесь, между прочим, он обращается к ней с следующими стихами...
Новое
издание этой книги приятно напомнило нам время
первого ее появления и заставило подумать о том, что произошло в нашей литературе в последнее десятилетие.
Книжка была хорошая, московского
издания: «Разведение корнеплодов. Нужна ли нам брюква». Прочитав
первые две страницы, дворник значительно покачал головой и кашлянул.
«Об образовании человеческого характера»,
издание первое и последующие.)